Последний катер на остров

Семён поставил рюкзак на скамью у диспетчерской и ещё раз провёл ладонью по наружному карману. Полевая книжка лежала под молнией, посадочный талон — в прозрачном чехле, запасные перчатки — рядом с дождевиком. Он приехал на пристань заранее: на острове его ждали с утра, а вечерний катер был последним на сегодня.

У причала стояло небольшое пассажирское судно с закрытой рубкой. Матрос принимал сумки через боковой проход и укладывал их под навесом. Пассажиры занимали места в салоне, потом снова выходили на палубу поговорить по телефону. От воды тянуло сыростью, металлические листы настила были холодными даже через подошвы.

Диспетчер, женщина в сером жилете, сверила фамилию Семёна со списком.

— Геодезисты уже звонили, — сказала она. — Просили не задерживаться утром.

— Поэтому я сегодня и еду, — ответил Семён.

На острове работала другая часть его партии. Они успели поставить штативы и проверить исходный пункт, но без запасного комплекта оборудования могли только подготовить площадки. Семён вёз личный контроллер и полевую книжку. Большой рабочий кофр должен был прибыть на базу позже, отдельной машиной, и к его поездке отношения не имел.

Он уже поднял рюкзак, когда перед шлагбаумом остановился белый фургон. Водитель открыл задние двери, выкатил низкую тележку и поставил на неё чёрный ударопрочный кофр. На крышке были потёртости, полоска старого клея и пластиковый карман с бумажной описью. Курьер оглядел пристань, заметил жилет диспетчера и быстро повёз тележку к зданию.

— Семён Крылов здесь? — спросил он ещё из дверей.

Семён опустил рюкзак обратно на скамью.

— Здесь. А что привезли?

— Оборудование для вашей островной партии. Мне сказали передать сопровождающему. Распишитесь, и я кофр сразу к катеру отвезу.

Курьер положил на стойку накладную и ручку. В строке получателя уже была напечатана фамилия Семёна. Отправителем значился склад подрядчика, у которого их организация брала часть приборов на сезонные работы. Это объясняло, откуда у курьера его данные, но не объясняло, почему о доставке никто не предупредил.

Семён позвонил руководителю островной группы. Тот ответил сразу, на фоне слышались голоса и стук досок.

— Кофр нужен, — сказал руководитель. — Нам утром сообщили, что отправят с попутной машиной. Должны быть приёмник, контроллер и аккумулятор. Забирай.

— В накладной я получатель.

— Значит, так оформили. На острове посмотрим.

Семён не стал спорить по телефону. Он работал с арендованными приборами достаточно долго, чтобы знать простое последствие такой подписи: если внутри окажется не тот блок или пустое гнездо, разбираться сначала будут с человеком, который принял закрытый кофр.

На передней защёлке была продета пластиковая пломба. Семён подвинул бумагу к окну и сравнил напечатанную отметку с короткой маркировкой на хвосте пломбы. Буквы совпадали, последняя цифра — нет. Он проверил ещё раз, уже медленно, прикрыв пальцем соседнюю строку.

— Номер не тот, — сказал Семён курьеру.

Тот наклонился к бумаге.

— На складе могли бирку перепутать. Кофр один, адрес ваш. Внутри всё по списку.

— Вы его открывали?

— Нет. Мне выдали опломбированным.

— Тогда вы не знаете, что внутри.

Курьер выпрямился и посмотрел на катер. Матрос уже убрал с тележки последние хозяйственные сумки.

— Мне машину возвращать. Напишите рядом, что номер отличается, и распишитесь.

— Сначала нужна сверка.

Диспетчер взяла накладную, сравнила обе маркировки и отодвинула ручку от Семёна.

— На борт такой кофр без понятного получателя не отправим, — сказала она. — Капитан всё равно спросит, кто отвечает за груз.

Курьер потянул тележку к выходу из здания.

— Получатель вот, фамилия в документе. Пусть капитан у него и спросит.

Семён взялся за боковую ручку кофра. Груз потянул руку вниз, и на краю тележки сразу просел резиновый коврик. Вдвоём они довезли его до трапа. Семён рассчитывал, что капитан разрешит поставить кофр отдельно и вскрыть его уже на острове в присутствии руководителя группы. Тогда подпись можно было поставить после осмотра на базе.

Капитан вышел из рубки, когда матрос показал ему накладную. Он был в рабочей куртке без знаков компании, говорил спокойно и не повышал голос.

— Кофр чей?

— Для нашей геодезической партии, — ответил Семён. — Я должен его довезти, но пока не принял. Пломба не совпадает с описью.

— Багаж сопровождаете вы?

— Если содержимое соответствует документам.

— Тогда сначала проверьте. Без подписи я не понимаю, кому его выдавать и кто отвечает за него в рейсе.

Курьер раскрыл ладонь, показывая на накладную.

— Фамилия есть. Вы же не склад принимаете, а закрытый кофр.

Капитан посмотрел на него.

— Я принимаю багаж у пассажира. Пассажир говорит, что этот багаж ещё не его. На борт не ставлю. Когда разберётесь, принесёте.

Семён снял кофр с тележки. Ручка впилась в пальцы, и он поставил груз на настил рядом с трапом, чтобы перехватить его обеими руками. Матрос молча подал ему короткую грузовую стропу. Они продели её под корпус и вернули кофр в диспетчерскую. Курьер шёл рядом и держал тележку, которая на стыках настила поворачивалась боком.

В здании диспетчер освободила край длинного стола. На нём лежали журнал рейсов, стопка бланков и прозрачная линейка. Она убрала документы в ящик, протёрла поверхность бумажным полотенцем и поставила рядом настольную лампу.

— Вскрывать будем при вас обоих, — сказала она. — Причину запишем до того, как срежем пломбу.

— Я пломбу не ставил, — ответил курьер. — Я только доставил.

— Поэтому и останетесь свидетелем доставки.

Семён позвонил по номеру склада из накладной. Сначала ему ответила сотрудница, которая знала только номер отправки. Потом трубку передали кладовщику. Семён назвал фамилию, место доставки и объяснил расхождение, не диктуя вслух маркировку целиком. Кладовщик попросил подождать и вернулся к разговору после паузы.

— У ворот стояли два похожих кофра, — сказал он. — Ваш должен быть с приёмником и полевым контроллером. Аккумулятор в отдельном гнезде. Если пломба другая, вскрывайте с отметкой о расхождении. Фотографии пришлите на служебную почту.

— Вы можете подтвердить это письмом сейчас?

— Сотрудник, который оформлял отправку, уже ушёл. Я напишу со своего адреса, но опись переделать сегодня не смогу.

Семён положил телефон на стол экраном вверх. Диспетчер услышала разговор и записала в свободной строке, что проверка начата из-за несовпадения маркировки. Курьер прочитал запись, кивнул и поставил подпись в графе свидетеля. После этого диспетчер ножницами перерезала узкий хвост пломбы.

Крышка открылась туго: по краю уплотнителя прилипла дорожная пыль. Внутри лежал серый пористый вкладыш с вырезами под оборудование. Большое гнездо занимал спутниковый приёмник. Рядом был контроллер в резиновом кожухе, зарядная база и свернутые кабели. Отдельный прямоугольный вырез оставался пустым.

Семён не торопился доставать приборы. Сначала он сравнил форму укладки с фотографией из внутренней памятки, которая хранилась у него в телефоне для полевых приёмок. Потом надел тонкие рабочие перчатки, вынул приёмник и положил его на чистую салфетку. Заводская табличка соответствовала типу прибора из описи. Контроллер оказался другой серии и был помечен цветной лентой с названием железнодорожного объекта, к которому их островная работа не относилась.

— Вот это уже не наша партия, — сказал Семён.

Курьер приблизил к ленте экран телефона и сфотографировал её.

— Может, маркировку не сняли после прошлой работы?

— Может. Но в описи указан другой контроллер. И аккумулятора нет.

Он показал пустой вырез, не вынимая зарядную базу. На дне лежала тонкая полоска пыли; следов недавно извлечённого блока не было. Диспетчер заглянула в документ и провела пальцем по названиям позиций.

— Аккумулятор здесь записан отдельно, — сказала она. — Значит, отмечаем отсутствие.

Курьер снова позвонил на склад, теперь со своего телефона. Разговор получился короче. Он назвал цветную ленту и спросил, остался ли у ворот второй кофр. Ответ он слушал молча, глядя на пустое гнездо.

— Второй уже отвезли в другой район, — сказал он после звонка. — Водителя разворачивают, но сюда сегодня не успеет.

Семён посмотрел через окно. Матрос убрал переносную тележку, пассажиры вернулись в салон. Капитан стоял у трапа и проверял список вместе с диспетчером смены, которая пришла к причалу с папкой. Отправление ещё не началось, но времени на новую доставку уже не было.

Руководитель островной группы позвонил сам.

— Что там у вас?

— Приёмник похож на нужный. Контроллер от другой партии. Аккумулятора нет.

— Бери остальное. Контроллер у тебя свой, аккумулятор найдём на базе.

Семён посмотрел на свой рюкзак. Личный контроллер подходил для части работ, но его нельзя было записать вместо отсутствующего арендованного блока. На базе был старый аккумулятор, состояние которого утром описали словами «заряжается через раз». Если Семён подпишет исходную опись, в ней останутся и чужой контроллер, и несуществующий аккумулятор.

— Я могу принять кофр только с перечисленными расхождениями, — сказал он. — Но склад сегодня не выдаст исправленный документ. И везти чужой контроллер на остров без подтверждения я не буду.

— Тогда мы потеряем утро.

— Потеряем. Зато завтра не будем доказывать, что аккумулятора в кофре не было до меня.

Руководитель выдохнул в трубку. На заднем плане кто-то спросил, начинать ли разметку площадки.

— Хорошо. Сфотографируй всё и пришли. Мы утром начнём с привязки реперов своим комплектом. Основную съёмку сдвинем.

После разговора Семён попросил курьера позвонить начальнику доставки. Тот предложил вписать расхождения от руки и всё равно отправить кофр на остров. Семён уточнил, кто подтвердит принадлежность контроллера и возьмёт на себя его перевозку. В ответ ему сказали, что это выяснят на следующий день. Тогда Семён повторил, что до письменного подтверждения кофр останется на пристани.

Курьер больше не торопил его с подписью. Он сел на край скамьи и начал заполнять возвратную часть своего маршрутного листа. Диспетчер принесла из шкафа большой прозрачный пакет для срезанной пломбы и наклеила на него бумажную этикетку. Семён положил рядом распечатанную опись, но оставил её неподписанной в графе получения.

Они внесли в акт то, что можно было проверить глазами: маркировка пломбы не соответствует накладной, контроллер не соответствует описи, место аккумулятора пусто. Приёмник оставили без утверждения о принадлежности — совпадал тип, но склад ещё не подтвердил конкретный экземпляр письменно. Каждую формулировку прочитали вслух, чтобы в записи не появилось слов вроде «вероятно» и «должно быть».

Капитан зашёл в диспетчерскую сам.

— Груз принимаете?

Семён покачал головой.

— Нет. Оставляем в закрытом помещении до исправленных документов.

— Тогда пассажиром успеваете. Без кофра.

Семён уже держал рюкзак за лямку. Он мог подняться на борт и оставить оформление диспетчеру с курьером. Но в акте его фамилия стояла в графе представителя получателя, а утром понадобились бы фотографии приборов, повторная сверка и связь со складом. Если он уедет, проверку продолжит человек, который не знает оборудования и не сможет отличить рабочую маркировку от старой ленты.

— Я остаюсь, — сказал Семён. — Нужно закрыть кофр и согласовать исправленную опись.

Капитан кивнул.

— Тогда сниму вас со списка. Следующий рейс утром, билет перенесут здесь.

Он забрал посадочный талон и вышел к трапу. Семён остался у стола рядом с открытым кофром.

Семён подошёл к окну. Матрос поднял трап и закрепил его у борта. Двигатель прибавил обороты, вода у кормы стала белой от пузырей. Катер отошёл от причала и развернулся к середине реки. В салоне горел ровный потолочный свет; за стеклом быстро перестали различаться лица.

Курьер встал рядом, но ничего не сказал. Он тоже пропустил удобный обратный выезд и теперь ждал, когда со склада пришлют подтверждение для его отчёта. Через несколько минут на телефоне Семёна появилось письмо кладовщика: маркировку отправленного кофра признали ошибочной, комплектацию обещали восстановить до следующей отправки. Приложения с исправленной описью в письме ещё не было.

— Этого достаточно, чтобы я забрал кофр назад? — спросил курьер.

— Нет, — ответила диспетчер раньше Семёна. — В акте получатель не установлен, а содержимое уже вскрыто при нас. Сначала ваш склад пришлёт распоряжение, потом выдадим тому, кого в нём укажут.

Курьер перечитал письмо и согласился. Он сфотографировал акт, забрал копию маршрутного листа и уехал без кофра.

Семён уложил приборы обратно в те же вырезы. Контроллер повернул маркировкой вверх, кабели закрепил тканевыми лентами, а пустое гнездо оставил открытым для контрольной фотографии. Диспетчер закрыла крышку, продела в защёлки новую номерную стяжку из набора хранения и записала её маркировку в журнал. Семён проверил запись и поставил подпись только под перечнем фактически осмотренного.

Кофр перенесли в небольшое помещение за диспетчерской. Там были металлические полки, спасательные жилеты в чехлах и свободное место на нижнем ярусе. Семён и дежурный поставили груз на полку боковыми ручками наружу. Дежурный запер решётчатую дверь, а ключ повесил в закрытый шкаф у стойки.

После этого Семён отправил островной группе фотографии акта, пустого гнезда и маркировки контроллера. Руководитель ответил обновлённым порядком утренних работ: партия начнёт с того, что можно выполнить собственным комплектом, а основную съёмку перенесёт до прибытия исправленного кофра. В служебной переписке причиной переноса указали ошибку комплектации, а не пропажу оборудования после приёмки.

Диспетчер перенесла билет Семёна на утренний рейс и выдала ему новый талон. На обороте он записал телефон склада и фамилию кладовщика, затем убрал талон в тот же прозрачный чехол, который проверял перед посадкой.

На пристани стало заметно тише. У здания остались дежурные, Семён и несколько человек, встречавших грузовую машину. Он сел на скамью, достал полевую книжку и переписал план работ: сначала сверка исправленной описи, затем повторный осмотр пломбы, после этого погрузка. Рядом в закрытом помещении стоял кофр с чужим контроллером и пустым местом под аккумулятор. До утра Семён не подпишет приёмку этого комплекта.