Песок в старом карьере

Сосны по краям обрыва выглядели массивными, со стволами, потемневшими от застывшей смолы и времени, а сам песчаный карьер лежал внизу огромной чашей, раскаленной полуденным солнцем. На самом дне, среди осыпавшихся серых барханов и валявшихся тут и там обломков сгнивших бревен, воздух стоял неподвижно, густой и пахнущий сухой землей да прелой сосновой корой. Антон присел на корточки у края пологого спуска, раскрыл алюминиевый кейс и вытащил квадрокоптер. Пластиковый корпус пах заводским лаком и прохладой рюкзака. Рядом на сухом корне сосны сидел Михалыч — он уже закончил возиться с закопченным чайником, привязанным к поясу мягкой стропой, и теперь неторопливо срезал ножом корочку с куска серого хлеба.

Антон развернул складные лучи аппарата; они встали на место с сухими, чистыми щелчками. В этом безветренном колодце, где даже сухая хвоя на дне не шевелилась, запуск казался делом простым. Экран пульта загорелся ровным голубоватым светом, выхватив из памяти знакомую схему батарей и спутников. Антон чуть сместился к центру площадки, чтобы обзор объектива охватил не только ближайшие песчаные уступы, но и всю верхнюю бровку, где редкие сосны цеплялись за обрыв кривыми корнями.

— Смотри, чтоб в обход не ушел, — негромко сказал Михалыч, не поднимая головы и продолжая крошить хлеб на ладонь. — Здесь воронка воздушная хитрая. Сверху вроде тихо, а крутанет — мало не покажется.

Антон кивнул, не отрывая пальцев от пластиковых стиков. Ему не терпелось поднять машину туда, где над верхушками леса уже начинал покачиваться марево нагретого горизонтом воздуха. Он плавно подал оба рычажка вперед и в стороны. Моторы взвыли сперва тонко, на высокой ноте, а через секунду перешли в слитный, натужный гул, поднимая с земли тугую тучу мелкой песчаной пыли. Квадрокоптер отделился от земли, качнулся на упругой воздушной струе и пошел строго вверх, оставляя внизу фигурку Михалыча и серые круги выбитой винтами земли.

На экране пульта картинка ожила: рыжие стены карьера быстро уменьшались, превращаясь в изломанные складки, а сосновый бор на краю раздвигался, открывая простор зелени и уходящих вдаль холмов. Антон прибавил высоту, направляя аппарат над самой кромкой обрыва, туда, где лес казался сплошным мохнатым ковром. Пульт в руках слегка вибрировал, передавая тугую работу далеких моторов. Мелкая рябь на мониторе показывала отличный сигнал, и на секунду Антону показалось, что этот день будет идти именно так — ровно, без единой заминки.

Но изменение пришло со стороны открытого поля за лесом. Сначала дальние верхушки сосен на горизонте странно дернулись, словно по ним полоснул тяжелый невидимый удар. Звук моторов в наушниках пульта резко изменился: ровный гул захлебнулся, переходя в надрывный визг, а на дисплее побежали мелкие полосы помех. Сухой шквал ворвался в чашу карьера без предупреждения. Он не шел постепенно — он рухнул сверху плотным потоком, закрутившись по спирали между песчаными уступами.

В тот же миг со дна карьера поднялась масса песка. Мелкая, сухая пыль, копившаяся под палящим солнцем неделями, взметнулась единым желтым облаком, мгновенно заслонив и солнце, и стены, и верхушки деревьев. Экран пульта на секунду ослеп, залившись сплошной серой мутью, где едва угадывались смутные тени вращающихся лопастей.

— Держи! — голос Михалыча прорезал свист ветра, завывающего в сосновых кронах наверху. Антон почувствовал, как напарник тяжело и уверенно навалился сбоку, закрывая его плечом от летящей в лицо песчаной крупы. Михалыч не пытался вырвать пульт из рук или командовать полетом — он действовал единственно возможным способом: сорвав с плеча тяжелую брезентовую куфайку, он набросил ее на спину и голову Антона вместе с пультом, создавая темный глухой кокон, защищавший светящийся экран от слепящего света и забивающего глаза песка. Под брезентом пахло машинным маслом, остывшим дымом костра и пылью. В этой тесной темноте резче зазвучал натужный, визгливый скрежет моторов, доносящийся сквозь пластик корпуса.

— Видишь что?! — крикнул Михалыч прямо в ухо, прижимая локтем край куртки, чтобы внутрь не задувало песчаную взвесь.

— Ничего! — крикнул в ответ Антон, чувствуя, как пальцы на стиках заледенели от напряжения, хотя ладони были мокрыми от потливости.

На экране сквозь пелену помех мелькали обрывки серого неба и темные пятна склона. Карьер превратился в слепой поток ветра и летящего кварца. Если бы Антон попытался сейчас вслепую вести машину по приборам на большой высоте, порывы ветра сорвали бы ее с траектории и бросили на сосновые стволы за секунду. Высотомер скакал от пяти метров до двадцати, GPS-модуль терял спутники в завихрениях песчаного тумана.

— Сажай по звуку! — бросил Михалыч, крепче прижимая куртку и удерживая плечом Антона, которого качнуло новым порывом ветра. — Я здесь стою, ориентир держу! Слушай реверс!

Антон зажмурился на секунду, отключая панику, и полностью переключился на слух. Сквозь рев ветра над карьером пробивался высокий, звенящий свист карбоновых лопастей. Звук шел сверху и чуть справа, смещаясь в сторону центральной площадки, где остался раскрытый алюминиевый кейс. Антон резко сбросил газ наполовину, чувствуя, как аппарат проваливается вниз, сопротивляясь давлению воздуха.

— Левее бери, на меня идет! — крикнул Михалыч, топонув сапогом оземь, чтобы обозначить точку.

Антон отклонил левый стик на миллиметр, прислушиваясь к тому, как меняется тональность визга. Звук стал объемнее, ближе, почти над ухом. Песок бил по брезенту куртки с такой силой, будто по нему хлестали горстями мелкой гальки. Антон плавно потянул правый стик на себя, опуская нос дрона, и одновременно дал минимальный газ, ловя момент касания.

Глухой удар снизу отозвался в пальцах через пульт. Шасси качнуло о неровный песчаный наст, мотор взвыл на прощание высоким тоном и тут же затих, автоматически сбросив обороты.

Антон откинул край брезентовой куртки. В лицо сразу ударила новая волна горячего, серого от пыли воздуха. Михалыч стоял рядом, прикрывая глаза ладонью, с бровей у него сыпалась мелкая песчаная крошка. На самом дне карьера висела плотная желтая взвесь, но сам квадрокоптер уже неподвижно сидел на земле, зажатый между двумя сухими корнями прямо у открытого кейса.

Михалыч молча наклонился, подцепив ножом упавшую с куртки ветку, и бросил ее в сторону. Антон шумно выдохнул, чувствуя, как отпускает тугой узел под ребром, и аккуратно защелкнул фиксаторы на севшем в песок аппарате.